Тодорашко Зинаида

К вопросу о периодизации архивного дела Приднестровья

У современных историков-архивистов начинает складываться периодизация архивного дела, состоящая из дореволюционного, советского и периода, связанного с началом развития национального архивного дела постсоветских независимых государств. В последнее время неоднократно делались попытки не только пересмотреть отношения архивов и государства, что само по себе носит положительный поступательный момент, но и нередко очернить советское архивоведение, советскую архивную школу, как жесткую, исчерпавшую себя систему, ограничивающую права граждан на историческую информацию. При этом забывается, что любое государство защищает и обязано защитить свою безопасность, в том числе информационную. К тому же, основные принципы организации архивного дела и архивоведения в теории и практике подтвердили свою значимость в условиях современности. Ни одно из постсоветских независимых государств не отказалось от принципа централизации архивного дела, сохранило понятие "Архивный фонд государства" и право государства на управление документацией.

Периодизация истории архивного дела Приднестровья тесно увязана с основными этапами истории его государственности.

В истории архивного дела Приднестровья можно выделить периоды и этапы:

Первый период (1917-1940 годы) связан с архивной политикой, проводимой Украинской ССР. В свою очередь, первый период состоит из двух этапов: 1917-1923 гг., когда архивное строительство проводилось в составе Одещины, территориальном образовании без четких границ, управляемых из крупного экономического и революционного центра края - г. Одессы; второй этап- 1924-1940 гг. - когда архивное строительство осуществляется в рамках самостоятельной государственности Приднестровья - Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики, входящей в состав Украинской ССР.

Второй период (1940-1990 годы) связан с архивной службой Молдавской ССР. Период вхождения архивов Принестровья в архивную службу республики Молдова незначителен (несколько месяцев) и качественно не отразился на их составе и сущности. Второй период тоже можно разделить на этапы в соответствии с историческими условиями: 1940-1941 гг. - создание архивной службы и архивного фонда МССР, 1941-1944 - архивы в годы Великой Отечественной войны, 1944-1960-е годы - время восстановления, 1960-1990-е годы - этап стабильно поступательного движения в условиях бюрократически-партийного союзного государства. Все перечисленные выше периоды развития архивного дела Приднестровья крайне необходимо изучать для того, чтобы опираясь на достижения, положительные явления в области архивного дела советского периода, отталкиваясь от них, более точно и объективно, произвести анализ архивного строительства Приднестровья за 1990-2000 годы. Советская архивная школа, история и организация архивного дела СССР - это корни того дерева, которое называется архивное дело Приднестровской Молдавской Республики.

Третий - качественно иной период истории и организации архивного дела Приднестровья начинается с 1990 года и приходится на вторую государственность Приднестровья в виде Приднестровской Молдавской Республики.

Архивное дело Приднестровья в условиях Приднестровской Молдавской Республики охватывает хронологически 1990-2000 годы -десятилетие создания и функционирования независимого суверенного государства на территории Приднестровья (второй государственности). Проведенные исследования позволили выделить несколько этапов в истории архивного строительства ПМР:

1 этап - 1990-1993 годы связан со становлением архивного дела ПМР на основе союзной концепции при ориентации независимой республики на вхождение в обновленный Союз ССР.

Это время характеризуется созданием республиканских органов власти и управления на основе местных, в основном Тираспольских городских.

Город Тирасполь со времени своего основания великим А.В. Суворовым в 1792 году неизменно являлся экономическим, политическим, военным и культурным центром Приднестровья. Дважды становился столицей его государственных образований: в 1929-1940 годы и с 1990 года по настоящее время.

1991-1993 годы - время принятия 1 Конституции ПМР и поправок к ней, время перехода предприятий, учреждений и организаций Приднестровья под юрисдикцию ПМР. Органы власти и управления республики функционируют по аналогии с советской системой организации управления, свойственной союзной республике. Идет процесс разработки и внедрения систем документационного обеспечения органов власти и управления. Архивная система строится на базе архивов Приднестровья. Орган управления архивным делом ПМР создается с нуля, в условиях отсутствия специалистов, опыта и необходимого нормативно-методического обеспечения.

На этот этап приходится военная агрессия Республики Молдова: 1991-на г. Дубоссары и Дубоссарском направлении, 1992 г - г. Бендеры.

Несмотря на это, к 1992 году Архивное управление возглавило архивы ПМР, наладило государственный учет документов Архивного фонда, обеспечило стабильное функционирование архивов.

Начинает создаваться собственная правовая и нормативно-методическая база. В 1993 году был принят Закон "Об Архивном фонде Приднестровской Молдавской Республики".

Второй этап развития архивного дела ПМР приходится на 1994-2000 годы и связан с совершенствованием управления архивами и Архивным фондом республики в условиях полного суверенитета и независимости государства. За органом управления архивным делом закреплен статус межведомственного с отнесением к составу Правительства Приднестровской Молдавской Республики. Стабильное функционирование органов власти и управления позволило произвести анализ состояния документационного обеспечения управления (1998, 1999) с целью его совершенствования.

Особенность построения органа управления архивным делом отражена в его названии: Архивное управление переименовано в 1997 году в Государственную Архивную службу и заключается в отнесении ГАС ПМР по уровню компетенции к госкомитету, в организационном плане - во включении центральных государственных архивов ПМР (2) на правах отделов в состав ГАС ПМР, что позволило меньшим числом специалистов более рационально осуществлять управление архивным делом республики.

С 2000 года начинается новый этап в развитии архивов Приднестровья, связанный с переходом Приднестровской Молдавской Республики к форме президентской республики.


Периодизация истории Архивного дела Приднестровья
1 период 1917-1940 гг

І период 1917-1940 гг.

Архивное дело Приднестровья в составе государственной архивной службы Украинской ССР

1 этап 1917-1924 гг. - Приднестровье в составе Одещины, управление архивами осуществляется Одесским областным управлением.
2 этап 1924-1940 гг. - архивное строительство в условиях Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики (первая государственность Приднестровья)

ІІ период 1940-1990 гг.

Архивное дело Приднестровья в составе государственной архивной службы Молдавской ССР.

1 этап 1940-1941 гг. - создание Архивного фонда и архивной сети МССР
2 этап 1941-1944 гг. - архивы в годы Великой Отечественной войны
3 этап 1944-1960 гг. - восстановительный этап
4 этап 1960-1990 гг. - стабильное функционирование архивов на базе единой союзной нормативно-методической основы

ІІІ период 1990-

Архивное дело Приднестровья в условиях Приднестровской Молдавской Республики

1 этап 1990-1993 гг. - становление архивов на основе союзной концепции архивного дела
2 этап 1994-2000 гг. - развитие архивного дела в условиях полного суверенитета ПМР
3 этап 2001 год - архивное дело ПМР в условиях президентской республики.

На початок

ХорхординаТ.И.

Архивы и война

В последние годы в Российском государственном гуманитарном институте активно разрабатывается новая научная дисциплина под названием "Историческое архивоведение". Её содержание определяется современной парадигмой научного знания, смысл которой состоит в признании ведущей роли гуманитарных наук в общей системе научного освоения мира, что позволяет в известном смысле сопоставить их комплексную целостность с "натурфилософией" древних греков, но базирующейся на постмодернистской философской основе. От тщетных, длившихся более двух столетий попыток европейских наук Нового времени дать однозначные ответы на сложнейшие вопросы о принципах устройства материального мира и социальном смысле человеческого общежития мировое научное сообщество вновь вернулось к сократовско-платоновскому вопросу "что есть что", то есть к истокам познания целостно-сущностного бытия.

Онтологические поиски изначального неизбежно связаны с погружением в глубинную суть архивов, ведь не случайно этимология этого слова-понятия восходит к корню "архэ", что означает, по одному из незаслуженно забытых его толкований - "первопричина", "первоэлемент" всего бытийно-сущего.

Поворот от научно-теоретической, абстрактно-рационалистической картины бытия, палитру которой Гегель охарактеризован в свое время как "серое на сером", к многокрасочному, ценностно-мировоззренческому освоению самоорганизующегося, живого, органически-целостного мира определяет и поворот в понимании гуманитарной сути архивов. В свете новой парадигмы они выступают как имманентно присущие общечеловеческому процессу самопознания своеобразные "произведения культуры", в которых зримо воплощается связь времен, точнее - феномен присутствия вечности в преходящем, прошлого в настоящем, а через него - в будущем.

Истоки такого подхода можно найти в работах отечественных историков-архивоведов конца ХІХ-начала XX веков (И. Е. Андреевского, А.С. Лаптю-Данилевского, И.Л. Маяковского). Но они не были востребованы в условиях послереволюционной России, а в дальнейшем, в связи с дегуманитаризацией науки в целом и науки об архивах, в частности, а также огосударствлением архивного дела, были преданы насильственному забвению. Только в конце 1980-х годов, на заре периода глубинных реформ в России, мысль об архивах как о неотъемлемом элементе единого информационного поля появилась в последних, пока не опубликованных, статьях покойного Владимира Николаевича Автократова. Ныне, прежде всего благодаря теоретическим работам ученого - историка и архивоведа Владимира Петровича Козлова, необходимость осмысления гуманитарного содержания феномена глобального архивно-информационного пространства находит определенный отклик в среде специалистов. Правда, пока большей частью он ограничен достаточно узкими рамками профессиональных дискуссий, практически не отражаясь на страницах специальных и, тем более, массовых изданий.

Действенность и эффективность применения новой концепции можно проследить на примере историко-теоретического анализа некоторых, наиболее актуальных и острых аспектов проблемы, связанной с комплексной темой "Архивы и война".

Работы историков-архивистов, профессионально занимавшихся исследованием судьбы наших архивов в период Великой Отечественной войны (от В.В. Максакова и А.П. Пшеничного до В.В. Цаплина и особенно О.Н. Копыловой, глубокая, объективная и тщательно документированная диссертация которой на тему "Центральные Государственные архивы СССР в годы Великой Отечественной войны. 1941-1945 гг.", к сожалению, за десять лет так и не нашла своего издателя), охватывают практически все этапы эвакуации, размещения архивов и их последующей реэвакуации. В воспоминаниях отечественных архивистов-практиков, многие из которых были опубликованы в массовой печати и обобщены в выступлениях хранителя фонда личных архивов ГАРФ Н.С. Зелова, содержится история поистине героических усилий по спасению Государственного фонда нашей страны. Однако за рамками всех этих работ и исследований остались теоретико-архивоведческие аспекты проблемы "Архивы и война", которые имеют гуманитарный характер и могут быть выявлены только в свете новой концепции. То есть, мы имеем дело с более или менее достоверными фактологическими и "количественными" описаниями происходивших событий. А выводы всех работ, по существу, сводятся к той оценке, которую дал еще летом 1943 года нарком внутренних дел Л.П. Берия в докладной записке на имя В.М. Молотова: "В необычайно трудных условиях вражеских налетов, бомбардировок историки-архивисты организовали и обеспечили защиту и охрану государственных актохранилищ, эвакуацию в глубь страны ценнейших документальных материалов Государственного архивного фонда СССР. За месяцы войны из центральных, республиканских, краевых и областных государственных архивов было эвакуировано на Восток много сот вагонов документов, всего свыше 14,5 млн. ед. хр., в том числе из Москвы около 7 млн. и 1 млн. из Ленинграда... Архивными органами были проведены и проводится в настоящее время большая работа по выявлению и использованию документальных материалов"[1]. Повторяю, речь идет именно о ведомственной стороне оценки. Она практически в неизменном виде, только с поправками на хронологию, фигурировала и фигурирует почти во всех оценках судьбы отечественных архивов в годы войны. Естественно, что менялось содержательное наполнение таких понятий, как "использование" органами НКВД документальных материалов, по разному оценивались критерии, которыми ведомство Берия пользовалось при определении категории "ценнейших" материалов, менялись количественные оценки соотношения объема вывезенных материалов и утраченных на оккупированных территориях, а также в ходе перемещения по стране и в условиях временного хранения их в неприспособленных помещениях.

Для нас важно сегодня подчеркнуть абсолютную неприемлемость такой "благополучно-ведомственной", официальной оценки.

Речь идет не о том, чтобы поменять знаки "плюс" на знаки "минус", выпячивать трагические стороны реальности, замалчивая героические. Речь идет о том, что в свете современной научной парадигмы категорически неприемлем сам "победный пафос" по отношению к оценке судьбы архивов в военное время.

В историческом архивоведении мы вводим понятие "архивоцида" как основного оценочно-полагающего принципа анализа сути взаимодействующей оппозиции элементов в единой пространственно-временной системе "архивы и война".

Напомню, в этой связи, что за два года до конца прошлого века по инициативе ЮНЕСКО в Москве проходила Международная научно-практическая конференция под названием "От стереотипов войны к идеалам мира через культуру и образование". К сожалению, судя по опубликованным материалам, в ней не приняли участия представители мирового сообщества архивистов, в том числе и России. Мало известно и о той роли, которую сыграли архивисты в практическом воплощении программы ЮНЕСКО "Память мира", которая была провозглашена в 1993 году. Напомню также, что, по решению ООН, 2000 год стал годом международной культуры мира, именно - культуры, а не политики мира, его пропаганды и т.п.

На нынешнем, кризисном этапе истории человечества, когда во многом только распространение идеалов и ценностей "культуры мира" может обеспечить возможность выживания и полноценного развития глобальной цивилизации, именно архивисты могли бы представить самые весомые аргументы, демонстрирующие антагонизм архивов как материального воплощения непрерывности культурно-коммуникативных связей людей во времени и пространстве - с одной стороны, и войны - как анти-системы, стремящейся разрушить эти связи, редуцировать их до разрушительного противопоставления между "мы" ("наши", "свои") и "они" ("чужие", "враги").

Архивы являются тем важным элементом культурной инфраструктуры человечества, тем материальным воплощением целостности его гуманитарного наследия, вокруг которого могут и должны сформироваться вначале локальные "зоны мира", а затем и общепланетарное сознание солидарного человечества. Это не идеализм и не наивно-романтическая маниловщина. Это - реальная цель, и только при условии ее достижения архивы как всемирный институт Памяти человечества могут быть действительно сохранены для следующих поколений.

В рамках теоретической концепции "исторического архивоведения" необходимо затронуть еще один аспект проблемы "архивы и война".

Для судьбы архивов не важны ни масштабы, ни характер конфликтного состояния внутриобщественных или межгосударственных отношений. В любом случае ситуационные последствия этих конфликтов оказывают губительное, разрушительное воздействие на судьбы архивов всех уровней и на состояние архивоведческой мысли. В этом смысле внутренние (гражданские) войны ничем по сути не отличаются от войн с внешним противником. При всем их формальном различии все типы войн и конфликтов неизбежно предполагают неизбежную структурализацию социума по военному образцу, то есть, его строгую иерархизацию с образованием бюрократической автократии во главе с верховным единоначальником. Создается атмосфера "не-свободы", подавления инакомыслящих (то есть, "чужих", "врагов"), которая абсолютно противопоказана архивам как самоценному произведению культуры. При этом "враждебные" архивы как такие же целостные и самоценные организмы могут либо целенаправленно разрушаться, либо же власть может попытаться насильственно интегрировать их в собственные субструктуры подавления. Так происходило, например, в период перманентной "классовой" борьбы на самых разных "фронтах" (в том числе и идеологических) в истории нашего государства, следствием чего явилось тотальное засекречивание или выборочное "уродование" отдельных документов, фондов и даже целых архивов ("Особый архив"). С этой точки зрения, включение всех архивов и архивной отрасли целиком в систему НКВД накануне Второй мировой войны, их "милитаризацию" можно рассматривать как экстремальную форму попытки насильственного отчуждения архивов и архивистов-исследователей от полнокровного участия в духовной жизни социума, как попытку свести их функции только к обслуживанию запросов той командно-бюрократической элиты, которая отождествляла себя с интересами всего общества и государства.

Насильственные попытки сведения функций архивов только к "сфере обслуживания", их "милитаризация" неизбежно вызывают общее понижение культурного и интеллектуального уровня общества в целом. Это влечет за собой падение уровня фундаментально-теоретических исследований в тех областях знаний, которые не считаются первостепенно важными с точки зрения сиюминутных интересов прагматически настроенной элиты.

Проиллюстрирую этот тезис тремя фактами из нашей российской архивной действительности. Между ними - расстояния в десятки лет, но именно в свете новой гуманитарной парадигмы выявляется их генетическая и морфологическая связь.

Напомню, что после февральско-мартовской революции 1917 года началось широкое движение интеллигенции за сохранение исторической памяти о Первой мировой войне, которое продолжалось вплоть до весны 1919 года. В частности, происходил сбор средств и документальных материалов для "Народного военно-исторического музея войны 1914-1918 годов". В газетах того периода мне удалось выявить материалы, которые свидетельствуют о решительном неприятии новой властью самой идеи увековечивания в памяти народа этих событий. При этом на первый план выдвигались соображения именно противопоставления двух войн -"империалистической" и "гражданской": "Авантюра с увековечиванием памяти о "героях" и подвигах "всероссийского воинства", - писал некий А.Буцетич[2] в "Известиях Наркомвоена" (1919 г., № 96, л. 3) - должна быть ликвидирована. Подобным явлениям не должно быть места в Советской России... Ведь речь идет не о нашей гражданской войне, идущей под лозунгом освобождения трудящихся масс всего мира из-под железной пяты капитализма".

И ликвидировали - как и десятки других попыток создания народных музеев и общественных архивов, не угодных новой власти.

Спустя десятилетия, уже в 1943 году, в разгар новой, Великой Отечественной войны, вначале П.Г. Софинов, а затем В.В. Максаков и писатель Алексей Николаевич Толстой выступили с инициативой создания Архива Великой Отечественной войны, куда должны были войти все документальные материалы, относящиеся к повседневной истории военных действий и жизни на войне, включая записи живых бесед с участниками событий на фронте и в тылу, их писем, дневников и других видов личных документов. То есть, речь шла, по сути дела, о создании Архива повседневности войны. Летом 1943 года на знаменитой конференции историков-архивистов эта идея была формально поддержана в одной из резолюций, но затем превращена на практике в свою противоположность. Фонды "военно-исторических" отделов госархивов были укомплектованы материалами официального происхождения и идеологически выдержанными воспоминаниями. Материалы, не соответствовавшие официальным критериям истины о войне, были в лучшем случае переданы на спецхранение, то есть засекречены.

И, наконец, последняя аналогичная попытка была предпринята Константином Михайловичем Симоновым в 1978-1979 годах, когда он предложил создать при ЦАМО СССР отдел (архив) военных воспоминаний. По идее Симонова, в этом архиве надо было сосредоточить тысячи и тысячи личных воспоминаний участников военных событий, которые, как сказано в его письме в ЦК КПСС, с одной стороны, "имеют большую субъективную ценность для вложивших в них душу и память авторов, а с другой стороны, теми или иными своими историческими и бытовыми деталями представляют определенную объективную ценность для будущих исследователей, историков"[3]. Генеральный штаб ВС СССР, Главное политическое управление СА и ВМФ в секретном письме в адрес ЦК КПСС рекомендовали запретить создание такого "альтернативного" архива, что власть и не преминула сделать...

Я привела эту цепочку хронологически разрозненных, но сущностно связанных между собой фактов из жизни "нерожденных" архивов с единственной целью: показать, что "архивоцид" имеет разные проявления, но всегда порожден "культурой войны".

А точнее - антикультурой в ее самом варварском, экстремальном выражении.


  1. ГА РФ, ф. 5325, оп. 10, № 1497, лл. 22,23.
  2. Известия Наркомвоена. - 1919. - № 96. - С. 3
  3. см.: Курносова А.А. и Е. Д. Ореховоа О попытке К. Симонова создать архив военных мемуаров. публикация . // Отеч. архивы. - 1993. - № 1. с. 63-73.
На початок

Сеитова А.Ф.

АУДИОВИЗУАЛЬНЫЕ ДОКУМЕНТЫ НАЦИОНАЛЬНОГО АРХИВНОГО ФОНДА
РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН В СИСТЕМЕ ФОРМИРОВАНИЯ ОБЩЕГО ИНФОРМАЦИОННОГО ПРОСТРАНСТВА

Во все времена и у всех народов святая святых был патриотизм, сердцевиной которого является национальный дух.

Одним из основополагающих национального духа, национального взгляда на жизнь, национального характера (что ничего общего не имеет с национализмом) является подлинная история государства.

Хранение и использование документов, в том числе и аудиовизуальных, представляющих историческую культурную ценность, удостоверяющих различные этапы развития государства, является первоосновой существования государственных архивов.

Информация, в том числе ретроспективная аудиовизуальная информация, стала важным ресурсом развития общества, её потребление выходит на новые уровни - политические, правовые, социальные и культурно-образовательные.

Масштабы использования ретроспективной информации, сосредоточенной в аудиовизуальных документах Национального архивного фонда Республики Казахстан, неуклонно возрастают. Это объективная реальность, связанная и с бурным развитием технических средств, и с общими цивилизационными процессами.

Все мы, бывшие республики Союза, в этом году отмечаем 10-летие суверенитета. За эти 10 лет архивам, в том числе и аудиовизуальным архивам, удалось удовлетворить потребности общества в стремлении к знанию о своем прошлом.

Мы живем в сложное время на стыке двух тысячелетий. Именно этот период характеризуется повышенным интересом к традициям, истории, их роли в обществе.

На протяжении последних 10 лет, а это годы суверенитета республики, архивисты успешно решали вопрос о том, как важно грамотно использовать документы истории в интересах национального возрождения и прогресса.

В Казахстане каждый год провозглашается Президентом Республики в соответствии с обозначенными приоритетами:

1995 год - Год 150-летия просветителя Абая Кунанбаева и 50-летия Победы в Великой Отечественной войне;

1996 год - Год 150-летия акына Жамбыла Жабаева, 200-летие архива Букеевской орды;

1997 год - Год общественного согласия и памяти жертв политических репрессий;

1998 год - Год народного единства и национальной истории. Именно в этом году принят Закон об архивах и архивных документах в Казахстане;

1999 год - Год единства и преемственности поколений, 100-летия великого ученого Сатпаева К.И., 100-летия нефтяной промышленности Казахстана, 100-летия О. Жандосова, известного политического и государственного деятеля;

2000 год - Год поддержки культуры;

2001 год - Год 10-летия государственного суверенитета, национальной независимости.

Невозможно перечислить и назвать все виды работ и мероприятий, проведенных архивистами в эти годы.

Научно-практические конференции, различного вида презентации, выставки самых разнообразных уровней и масштабов, включая общегосударственные и международные; лекции, экскурсии, циклы радио и телепередач, многочисленные публикации, издания Книг Скорби и Книг Памяти, брошюр, буклетов, альбомов, справочников, Дни открытых дверей, заседания "круглых столов";
представительства и участие республиканских архивов в деятельности международных организаций и фондов, участие в конкурсах на получение грантов фондов "Сорос-Казахстан", "Евразия", ЮНЕСКО.

Важно отметить, что стремясь соответствовать принципу "открытому обществу - открытые архивы", необходимо решить двуединую задачу: сохранить аудиовизуальные документы (а условия их хранения сегодня представляют серьезную угрозу с риском утраты колоссального культурного наследия) и сделать их использование простым и доступным.

Только на такой основе может происходить формирование общего информационного пространства. На Международной конференции, проходившей в Киеве ровно два года назад, речь шла о проблемах обеспечения сохранности документов Национального архивного фонда каждого государства СНГ.

Восстанавливая и реставрируя документы архивного фонда, мы стараемся решать в меру наших возможностей проблему сегодняшнего дня - перевод документов на новые носители - в цифровой формат.

Как нам это удается, нагляднее всего можно представить на примере осуществляемого на протяжении этого года проекта "Асыл Мура" - "Музыкальное наследие Казахстана". Для наглядности Вашему вниманию представляется пресс-релиз презентации проекта, вариант Меморандума, подписанного учредителями проекта и одна из многочисленных публикаций, посвященных этому проекту.

Это некоммерческий гуманитарный проект, осуществление которого стало возможным благодаря объединенным усилиям Министерства культуры, информации и общественного согласия Республики Казахстан, Агентства "Хабар", Представительства "Кока-Кола СНГ Сервисиз ЛТД" и продюсерской компании "АРТ-Центр". Программа его осуществления включает поисковую работу, систематизацию, восстановление и цифровую очистку, а также перенос на современные аудионосители лучших образцов народной, классической и современной музыки Казахстана. Рассчитан проект на 5 лет и в силу достаточно сложных задач, которые были поставлены, нуждается в серьезной спонсорской поддержке. Её будет ежегодно оказывать компания "Кока-Кола СНГ Сервисиз ЛТД", которая уже приобрела аппаратуру, в первую очередь необходимую для восстановления аудиозаписей Центрального Государственного архива кинофотодокументов и звукозаписей Республики Казахстан.

Практически все записи хранятся в архиве на обычных девятимиллиметровых магнитных пленках. Срок жизни такой записи приблизительно 15-25 лет. У нас же в архиве существует немало и более старых пленок. Около 30% архивных записей просто сыплется, и переписывать их нужно крайне осторожно. Оборудование же, которым мы были оснащены раньше (СТМ), исчерпало все мыслимые сроки эксплуатации и стало попросту портить пленку. Поэтому для нас было очень важно наличие магнитофона, способного хорошо считывать записи. Теперь такой прибор фирмы "ОТАRI" у нас появился.

Затем, на втором магнитофоне с цифровым принципом записи мы переносим информацию на более современные носители - небольшие и удобные цифровые кассеты DАТ. Эти кассеты хороши тем, что разместить на них можно 135 минут звучания, а на достаточно большие по размеру магнитные пленки можно было записать не более 2-3 минут. То есть, после проделанной работы архив будет занимать не огромное хранилище, а небольшое удобное помещение.

Существует мнение, что в процессе оцифровки теряется качество звука, но при высокой частоте дискретизации, которую обеспечивает нам новая техника, человеческое ухо просто не способно воспринять какие-либо отличия. Вообще, вся полученная для осуществления проекта техника достаточно редка и специфична, например, один из магнитофонов собирался по заказу специально для "Асыл Мура". Аналогов такой аппаратуры в Казахстане, пожалуй, нет.

Еще одна задача, стоящая перед нами, - восстановить поврежденные записи с дефектами. При этом оригинальную запись, перенесенную с магнитной ленты на цифровую кассету, мы оставляем для потомков в первозданном виде. Копия же подвергается редактированию на компьютерах. Может быть, со временем появятся технологии, которые позволят восстанавливать звук поврежденных пленок за несколько минут, пока же на редактирование одной минуты звучания пленки с дефектами уходят две-три недели.

На этом этапе работы мы вынуждены обратиться к богатому опыту и знаниям наших украинских коллег, имеющих наработки в этом плане (программы, позволяющие ускорить реставрацию, чистку звука без потери качества звучания).

Для более широкого и современного использования и сохранения кинодокументов, опираясь на опыт российских коллег, предполагается перевод документов, находящихся на кинопленке, в широко используемый формат - "Бетакам" или в новый, но уже довольно популярный формат - "Мини-диви". При этом предполагается значительное сокращение расходов на использование и перекопированние (примерно в 200-300 раз). В случае необходимости, а такая необходимость существует довольно часто, появляются широкие возможности восстановления кадра (удаление фрикционных полос, пылинок и царапин, восстановление цвета и др.), используя персональный компьютер стандарта 1ВМ, установленную на него плату видеозахвата (стандарт РАЬ разрешение картинки 786x576) и соответствующего программного обеспечения.

Для восстановления и сохранения фотодокументов на современных носителях архив использует сканер, способный считывать как документы на непрозрачной основе (стандарт), так и документы на пленке и стекле (сканирование на просвет). В этом случае изображение на фотографии, фотопленке или стекле переносится на персональный компьютер стандарта 1ВМ и обрабатывается в любой программе, способной работать с растровым изображением ("Корел фотопайнт", "Адоб Фотошоп" и др.). Набор восстановленных цифровых картинок сохраняется на внешнем носителе достаточной емкости (СD -Rе Writer, ZIP - дисковод и т.д.).

К созданию компьютерной базы данных к фотодокументам архивного фонда с их одновременной реставрацией архив приступил 1,5 года назад. Но в силу объективных причин (в первую очередь, недостаточная компьютерная база), компьютеризации подлежат пока документы, выделенные в категорию особо ценных.

В последние три года активно ведется компьютеризация архива, разрабатываются и внедряются новые информационные программы, делающие доступ к документам архивного фонда беспроблемным.

И хотя государство по-прежнему озабоченно проблемами экономической и политической, межнациональной стабильности, крайне назрела необходимость создания информационного общества, характерными признаками которого являются формирование единого информационно-коммуникационного пространства как составной части общемирового информационного пространства.

Свободный обмен информацией в современном мире - это тенденция развития мирового сообщества. Информационные ресурсы, составной частью которых является ретроспективная аудиовизуальная документация, "должны включаться в общее информационное пространство в удобном для использования виде и быть общедоступными".

Основу формирования архивного информационного пространства составляет система научно-справочного аппарата к аудиовизуальным документам Национального архивного фонда.

За последнее десятилетие архивом подготовлен и создан ряд аннотированных каталогов и путеводителей, таких как:

"Аннотированные каталоги документальных фильмов" (выпуска - 1925-1975 г.г., 1976-1985 г.г. - производства киностудии "Казах-фильм", один выпуск 1963-1989 г.г. - производства киностудии "Казахтелефильм");

"Аннотированные каталоги киножурналов" (четыре выпуска соответственно 1925-1945 г.г., 1946-1955 г.г., 1956-1965 г.г., 1966-1975 г.г.);

Путеводители "Память в звукозаписи" (документальные звукозаписи 1955-1996 г.г.) и "Произведения народного творчества Казахстана в фонодокументах";

Справочники "Государственные деятели Казахстана в кинодокументах" (1930-1991 г.г.) и "Деятели науки и культуры в кинодокументах" (1936-1975 г.г.).

Традиционная для всех аудиовизуальных архивов работа по созданию и совершенствованию НСА к аудиовизуальным документам архивного фонда в связи с внедрением компьютерных технологий приобретает новую направленность.

На протяжении 5 лет ведется создание базы данных к кинодокументам архивного фонда по программе "Кадр".

И даже по истечении такого небольшого срока действия (около 5 лет) программа уже нуждается в доработке и усовершенствовании. Кроме того, если при создании Единого фондового каталога существуют общие критерии, стандарты описания (формирования) общего информационного пространства, то по отношению к аудиовизуальным документам такой общей программы нет.

Каждый специализированный архив "варится в собственном соку", имея локальные программы, не "состыковывающиеся" с общим информационным полем архивов СНГ, не говоря уже о мировом информационном пространстве.

Исторические документы - это тот первоисточник, который может дать человеку знания о самом себе. Момент зарождения и последующий процесс развития, генезис, его пристальное изучение и осмысление уже стало приметой нашего времени.

Роль архивов, в том числе и хранящих аудиовизуальные документы, сосредоточивших в своих фондах львиную долю ретроспективной информации по истории государства, именно в наши дни неизмеримо возросла.

Менталитет определенной категории пользователей (кинодокументалистов, тележурналистов, студентов, ученых) таков: если речь идет об аудиовизуальной ретроспективной информации, следует обращаться в киноархивы. Это абсолютно очевидно.

Доступ к документам архивного фонда ничем не ограничен. Но у любого архивного учреждения существует множество проблем на пути предоставления информации пользователю.

Пытаясь преодолеть ведомственную разобщенность, существующую среди кино и телепроизводящих организаций, ЦГА КФДЗ РК инициировал издание Приказа "О мерах по сохранению уникальных аудиовизуальных документов" Министерства культуры, информации и общественного согласия, в структуру которого входит с 1997 года архивная служба Казахстана. Впервые на правительственном уровне предприняты реальные меры по организации "хранения, использования и передачи в государственные архивы подлинников или заменяющих их копий аудиовизуальных документов, образующихся в деятельности подведомственных государственных учреждений, государственных казенных предприятий, историко-культурных заповедников". Этим же приказом нам было поручено подготовить предложения к технико-экономическому обоснованию перевода на новые носители аудиовизуальной документации, хранящейся в ЦГА КФДЗ РК.

В программу финансирования на следующий, 2002 год, вошли средства на приобретение оборудования для перевода на цифровые носители кинодокументов. А проект "Музыкальное наследие Казахстана", о котором говорилось выше, как нельзя лучше вписался в план архива в этом направлении.

При Вице-Министре Министерства культуры, информации и общественного согласия Республики Казахстан прошло несколько совещаний с участием руководителей учреждений, производящих аудиовизуальную документацию, телерадиокомпаний и средств массовой информации. Единственным обсуждаемым вопросом был вопрос обеспечения сохранности и использования аудиовизуальных документов, передачи их на государственное хранение.

Весь 2001 год архив работает над реализацией этого приказа, основной целью которого является сохранение и обеспечение грамотного использования аудиовизуальной ретроспективной информации, формирование единого информационного пространства.

Осуществление любых проектов, локальных, имеющих отношение к одному какому-либо участку работы, или более грандиозных, направленных на радикальный поворот к переводу аудиовизуальных документов на новые носители (оцифровывание), было бы невозможно без постоянной планомерной работы по представлению, популяризации аудиовизуальных документов Национального архивного фонда.

Нынешний год в Казахстане - год 10-летия государственного суверенитета, национальной независимости. 10 лет назад общество ожидало от архивов, в том числе аудиовизуальных, нового знания о своем прошлом. Центральный государственный архив кинофотодокументов и звукозаписей Республики Казахстан удовлетворил эти ожидания в сотнях телепередач, документальных публикациях и фильмах, выставках, встречах, новых проектах, стремясь организовать использование, отходя от традиционных форм.

В 1999-2000 г. архивом совместно с Межгосударственной телерадиокомпанией "Мир" был осуществлен проект по выпуску более чем ста документальных серий под общим названием "Казахстан. Хроника века" по истории становления и развития республики. Демонстрация осуществлялась по двум основным каналам республики "Хабар", "Хабар-2" на русском и казахском языках.

Второй год осуществляются мероприятия, связанные с кинофестивалем "Звезды не меркнут", который посвящен корифеям казахстанской кинодокументалистики и сопровождается демонстрацией ретроспективы из архивной кинохроники. Кинофестиваль перешагнул рамки одного города (Алматы), демонстрации в рамках фестиваля проходят по всем городам республики.

Ещё до осуществления проекта "Асыл Мура" архив начал сотрудничество с фирмой "Малике" по выпуску компакт-кассет с записями произведений устного народного творчества.

Совместно со студентами Казахской Государственной академии им. Жургенева во время прохождения ими годичной практики в архиве осуществляется оперативная съемка интересных лиц и событий, готовятся сюжеты и небольшие тематические видеофильмы по истории республики, городов, предприятий, биографиям замечательных людей.

Выполняя просветительскую миссию, стремясь к популяризации документов архивного фонда, организуя их использование по всем телеканалам, во всех СМИ и на радио, архив тем самым формирует то информационное пространство, в контексте которого ретроспективная аудиовизуальная документация прочно заняла свою особую нишу.

Вопрос об интеграции каждого архива, владеющего аудиовизуальной информацией, в общее информационное пространство, был актуален ещё вчера, сегодня без его кардинального решения существовать нельзя. Мы должны обмениваться ретроспективной информацией наших фондов, если этот вопрос будет финансово подтвержден на государственном уровне.

Но все предложения могут иметь реальное воплощение только в том случае, если техническое оснащение аудиовизуальных архивов будет на одном уровне (технологии, компьютерное и программное обеспечение).

Аудиовизуальные документы - национальное достояние, но они представляют ценность не только для казахского народа, но и для всего мирового сообщества.

И ещё одно: пришло время, когда архив должен стать не только хранителем, но и активным пользователем хранимой информации. Это не простой вопрос, так как зачастую при его решении мы вступаем в некоторое противоречие с Законом об авторских и смежных правах. В Казахстане этот вопрос не раз обсуждался, например, на Международном семинаре "Международное законодательство об архивах и доступе к информации".

То есть, мы стараемся двигаться по пути информатизации, но ещё очень далеки от формирования единого информационного пространства даже в рамках республики.

Всем нам необходима координация при обозначении критериев, параметров, свойств системы НСА к аудиовизуальным документам, единые для всех специализированных архивов стран СНГ. Это позволило быв создавать новые базы данных, представляя их место в общей системе НСА к документам не только казахстанского национального архивного фонда, так как в условиях рыночной экономики архивы владеют самым дорогостоящим товаром - исторической информацией.

На початок

Соловйова Вікторія

Дипломатична діяльність Української Народної Республіки у листуванні Миколи Василька
(за документами ЦДАВО України)

У багатогранній діяльності української дипломатії доби визвольних змагань вагоме місце посідало зовнішньополітичне представництво Української Народної Республіки у країнах Центральної та Західної Європи. Слід зауважити, що саме за доби Директорії, спираючись на діяльність попередніх державних утворень і незважаючи на несприятливі зовнішньополітичні умови, вдалося розбудувати якнайширшу мережу своїх дипломатичних представництв у десятках країн світу та інтегрувати справу боротьби українського народу за свою державність у світовий зовнішньополітичний контекст.

Одним із традиційних центрів міжнародних зв'язків в Європі вважалась Швейцарія. Дипломатичне представництво України в цій країні могло стати трампліном для зав'язання контактів з державами Антанти, а також з усім західноєвропейським світом. Посада дипломатичного представника УНР у цій країні стала однією з ключових з огляду на те, що Україна, втрачаючи свої шанси на отримання міжнародного визнання країнами Антанти, прагнула одержати підтримку нейтральних країн. Дипломатичне представництво України в Швейцарії було створено ще за часів гетьмана П.Скоропадського. 10 жовтня 1918 р. Рада міністрів затвердила закон про заснування української місії у Швейцарії. Її головою було призначено українського громадсько-політичного діяча і вченого Є.Лукасевича. Одночасно були створені українські консульства у Женеві, його очолив Є.Сакович, колишній міністр шляхів сполучення УНР (доби Центральної ради), і Цюріху - на чолі з директором департаменту професійної освіти Міністерства освіти О.Вілінським.

9 травня 1919 р. ухвалою Директорії УНР замість Є.Лукасевича головою української надзвичайної місії в Швейцарії було призначено М.Василька[2]. Відомий громадсько-політичний діяч, один з найвпливовіших українських депутатів австро-угорського парламенту, М.Василько мав великий авторитет у західноєвропейських дипломатичних колах.

Микола Василько народився 1868 р. у шляхетській православній родині на Буковині. Здобувши дипломатичну освіту в Терезіумі у Відні, М.Василько в тридцять років (1898 р.) був обраний послом до Буковинського крайового сейму та австро-угорського парламенту, де відстоював українські національні інтереси. Він виявляє надзвичайний дипломатичний хист, завдяки якому український парламентарний клуб зростає чисельно і набирає політичної ваги. М.Василько докладає чимало зусиль до створення у Буковинському сеймі "Вільнодумного союзу", за допомогою якого українським парламентарям вдалося досягнути чималих зрушень в культурно - освітньому житті українців Буковини, посиленню їх впливу в адміністрації краю.

Після вибуху Першої світової війни М.Василько став одним із співзасновників і членом Головної Української Ради (1914 р.) і Загальної Української Ради (1915 р.). Був одним з організаторів Гуцульсько-Буковинського Легіону, який у 1915-1916 рр. брав участь у бойових діях у складі австро-угорських військ. М.Василько був прихильником т.зв. австро-угорської концепції вирішення української проблеми в імперії Ґабсбургів, яка передбачала в разі перемоги країн Четверного союзу відновлення Галицько-Волинської держави, як національно-автономного краю. Завдяки своїм зв'язкам з австро-угорськими дипломатами, сприяв виробленню вигідних для України умов Берестейського миру, а також укладанню таємного договору про виділення Східної Галичини в окремий коронний край. З жовтня 1918 р. М.Василько входив до Української Національної ради. Після проголошення ЗУНР був її першим дипломатичним представником у Відні[3].

Характеризуючи М.Василька як дипломата і громадсько-політичного діяча, український посол в Туреччині О.Лотоцький писав, що "це була людина з широким досвідом, з еластичною, вихованою в парламентарних та дворових умовах вдачею", яка "сполучала невичерпну безодню енергії та ініціативи". О.Лотоцький зазначав, що у Відні, де проходила попередня діяльність М.Василька, "був він на своєму місці" і "робив неоціненні послуги українському урядові та його представникам". Коли у Відні, немов би в "якомусь розподільному пункті", зібралась велика кількість українських дипломатів, М.Василько, за його словами, дав велике прийняття, на якому "запала не одному практична думка для нашої "молодої дипломатії"[4].

Інший український дипломат і громадсько-політичний діяч, член української дипломатичної місії в Італії Є.Онацький у своїй книзі "По похилій площі" наводить рядки з українського часопису "De L'Ukraine", який позитивно відгукнувся на призначення М.Василька головою дипломатичної місії УНР у Швейцарії. "Якщо це призначення підтвердиться, - зазначала газета, - воно визначить важливу політичну подію, наслідки якої себе виявлять. Усі наші дипломати й делегації за кордоном знають, скільки йому завдячують". Часопис називає його "справжнім провідником української закордонної політики[5].

В.Василько, вступивши на посаду голови місії, переслав до радника Швейцарської Конфедерації Кальондера листа міністерства закордонних справ УНР про своє призначення. У своїй відповіді від 30 липня 1919 р. голова відділу чужоземних зносин Паравічіні робив наголос на тому, що М.Василько був представлений як "голова офіціозної" ("висланої урядом", але не "офіціально") української місії у Швейцарії і висловлював надію, що "ті фактичні зносини", які вони будуть підтримувати з новим дипломатичним представником України "будуть визначатися взаємною щирістю"[6].

У листопаді 1919 р. Директорія мала намір замінити голів дипломатичних представництв в Швейцарії і Німеччині. М.Василько повинен був очолити посольство в Берліні, а М.Порш - в Швейцарії. М.Василько категорично виступив проти такої заміни. "На мою гадку, - писав він у листі до К.Мацієвича, дипломатичного представника УНР в Румунії, - назначення мене послом у Берліні може мати дуже злі наслідки на наші старання з'єднати собі довір'я Антанти для закордонної політики України, і не принесе тим жодного пожитку в відношенні України до Німеччини... Моя участь в Берестю і мої приязні відносини до графа Черніна, - що відомо було дипломатам за кордоном, зробили мені ворогів у Антанті". Він наголошував, що його призначення до Берліна "викличе в Антанти щонайменше підозріння", що С.Петлюра "хоче завести нову орієнтацію в закордонній політиці". Це, на його думку, викликало б дипломатичні ускладнення також і в українсько-чехословацьких, українсько-румунських і українсько-польських стосунках[7]. Опинившись в екзилі, уряд УНР особливу увагу приділяв дипломатичній діяльності на міжнародній арені. Перед українськими дипломатами було поставлено завдання переконати європейські країни у необхідності визнання української державності, яка мала стати запорукою рівноваги на сході Європи і найважливішим чинником локалізації більшовизму та посилення боротьби з радянською Росією. Наголос саме на такому призначенні УНР визначило закордонну пропаганду її дипломатичної служби. У листі від 11 грудня 1920 р. до міністра фінансів Х.Барановського міністр закордонних справ А.Ніковський відзначав, що "одиноким засобом в боротьбі за здійснення… державних змагань осталась пропаганда і політично-дипломатична робота наших установ за кордоном". У зв'язку з цим А.Ніковський звернувся до Х.Барановського з проханням призначити грошові суми, які будуть отримані з австрійських і угорських банків на виключні потреби МЗС і передати їх в розпорядження М.Василька, "який є уповноважений до фінансування всії існуючих закордонних установ МЗС"[8].

11 грудня 1920 р. М.Василько, який на той час очолював українські місії в Швейцарії та Італії і фактично зосереджував у своїх руках всю українську дипломатію в Центральній Європі, був уповноважений МЗС УНР "розпоряджатися всіма грошовими фондами", що були виділені урядом на утримання посольств і місій та на "пропагандистські цілі". Він одержав повноваження: "1) виплачувати довги, які мали місії і посольства УНР, 2) робити видатки на пресу і утримання пресових бюро". Йому надавалось право в порозумінні з міністерством встановлювати утримання урядовцям дипломатичних представництв України. Таким чином, наприкінці 1920 р. М.Василько перебрав на себе функції керівника департаменту чужоземних зносин, але із значно більшими правами, оскільки в його розпорядження переводились значні суми грошей. Так, протягом листопада 1920 р. він одержав 5 676 527 австрійських крон і 13 грудня 1920 р. ще 1 613 962 австрійських крон від угорського уряду (з конто Української Держави в Австрійському та Угорському банках)[9].

Передача уповноважень М.Василькові на фінансування дипломатичної служби УНР свідчила не тільки про його високий авторитет як дипломата, який користувався великою прихильністю головного отамана С.Петлюри, але і про чітку орієнтацію зовнішньополітичного курсу України на Польщу, палким прихильником якого був М.Василько. В своїй дипломатичній діяльності він намагався привернути на бік України румунських, польських і чеських дипломатів, які мали більш високий рівень акредитації в Європі і які, як він вважав, могли сприяти її виходу на міжнародну арену. На відміну від молодих дипломатів УНР, які продовжували знаходитись під гіпнозом партійно-політичних гасел і "соціалістичних ідеалів", М.Василько реально оцінював шанси України зберегти свою самостійність. "Страх, який має Румунія і Польща перед відновленням великана Росії, - писав він у листі до К.Мацієвича 14 листопада 1919р., - і економічні інтереси Чехії в утворенню української держави, піддержують симпатії тих трьох держав до української ідеї, але цілком природно жадають відповідної заплати. Це вже собі застерегла "Руська Країна" Чехословаччина. Бесарабія і Буковина є гонораром Румунії (гадаю, що головну частину української Буковини вдасться ще врятувати). Лишається ще Польша, яка добре знає, як то для нас потрібно, щоб польські дипломати заступилися за нашу справу перед Антантою... і з тої причини буде певно жадати найбільшої заплати. Хоч, здається, будуть дорогі ці адвокати, я обстою за уділенням тих гонорарів, бо не бачу іншої можливости осягнути нашу мету: суверенність і самостійність України"[10].

Протягом 1921 р. М.Василько неодноразово одержував нові повноваження від голови Директорії УНР С.Петлюри. Зокрема, 28 вересня 1921 р. він отримав уповноваження "умовлятися про конвенції політичного, військового та фінансового характеру і брати на себе відповідні зобов'язання"[11].

Епістолярна спадщина М.Василька, який займав одну з ключових посад у дипломатичному корпусі УНР за кордоном, докладно інформує про становлення і розвиток української дипломатичної служби. Вона суттєво доповнює коло архівних джерел, що висвітлюють історію української дипломатії у 1919-1924 рр.

Офіційне та приватне листування М.Василька, яке стосується української дипломатичної служби у Західній Європі, переважно зберігається у фондах Канцелярії Директорії УНР (ф.1429), Міністерства закордонних справ УНР (ф.3696) та особовому фонді М.Василька (ф.4456) Центрального архіву вищих органів влади України (ЦДАВО України). Це, насамперед, офіційні листи М.Василька як голови надзвичайної дипломатичної місії УНР в Швейцарії та Італії до голови Директорії - головного отамана С.Петлюри та міністра закордонних справ УНР А.Ніковського, прем'єр-міністрів УНР А.Лівицького та П.Пилипчука, а також голів інших дипломатичних установ, українських громадсько-політичних діячів.

Значна кількість листів М.Василька адресована міністру закордонних справ УНР А.Ніковському. Вони датовані 1920-1921 рр. Копії цих листів, а також переклади листів французькою та німецькою мовами, написані М.Васильком дипломатичним представникам інших країн, що були акредитовані у Італії, Австрії чи Швейцарії. Значначна частина копій цих листів, що були надіслані для ознайомлення головному отаманові С.Петлюрі, зберігаються у ф.1429 - Канцелярії Директорії УНР.

Основні питання, які зачіпає у своїх листах М.Василько, присвячені становленню та корегуванню зовнішньополітичного курсу УНР, врегулюванню двосторонніх зв'язків з Польщею, Румунією, країнами Антанти та ін. Проте, висвітлюючи ці проблеми у своїх листах, М.Василько не обмежується виключно зовнішньою політикою. Він демонструє державницький принцип мислення, спрямований не лише на досягнення близького результату, а зорієнтований на далеку перспективу. Зокрема, у питанні прийняття УНР до Ліги Націй М.Василько в листі до А.Ніковського висловлює думку, що Україні варто забрати назад заяву про прийняття і уникнути того, аби УНР в "проханню відмовили, та до того ще й одноголосно". Він вважав позбавленою необхідності подальшу присутність місії О.Шульгина на сесії Ліги Націй та її фінансування, оскільки за "формулою Гюнеуса" (члена комісії Ліги Націй, яка розглядала питання прийняття до цієї організації України та інших країн, що утворилися після Першої світової війни) прийняття України відкладалося до другої асамблеї. Як зазаначав М.Василько у листі до А.Ніковського від 16 грудня 1920 р., делегації УНР варто зупинитись на запропонованій Гюнеусом формулі, згідно з якою українська справа переходить на другу асамблею "приблизно так, як і справи інших держав аложенів". "Зробило б погане враження, якби ми відокремилися від них", - наголошував він[12].

Окрема група листів М.Василька стосується проблеми об'єднання українських політичних сил в еміграції. У листі з Відня до міністра закордонних справ УНР А.Ніковського від 28 грудня 1920 р. М.Василько інформує уряд про переговори, які велися представниками різних українських партій з метою створення об'єднавчого центру в еміграції. Він просить міністра приїхати до Відня і очолити переговорний процес, оскільки у переговорах, за його словами "оминають головний пункт - визнання до скликання парламенту (конституанти), законності теперішнього уряду УНР на чолі з Головним Отаманом Петлюрою"[13]. На думку М.Василька, в цій ситуації "дипломатична робота… цілком неможлива, якщо всі українські партії, виключаючи розуміється комуністів та гетьманців, не визнають законности теперішнього українського уряду". Це, за його словами, може викликати "повну дипломатичну бездіяльність"[14].

Використовуючи свої особисті зв'язки в українських політичних колах, М.Василько намагався вплинути на процес створення Всеукраїнської Національної Ради, аби не допустити переваги у її складі противників уряду С.Петлюри. "Тепер наче поміж цими партіями ведуться перетрактації, і мені пощастило через довірених людей уможливити скликання Національної Ради, в якій сторонники нашого уряду матимуть більшість", - зазначає він у цьому ж листі до А.Ніковського[15].

Чимало цікавих фактів щодо проведення різних міжнародних конференцій, як то у Парижі, Спа, Гаазі, характеристики українських репрезентацій та їх діяльності, подає М.Василько у своїх приватних листах до А.Ніковського, К.Мацієвича та С.Шелухина. Зокрема, у своєму листі до С.Шелухина від 15 грудня 1919 р. з Берліна він висловлює свої зауваження щодо доцільності існування двох українських делегацій - УНР та ЗОУНР у Парижі. На думку М.Василька, делегація Західної Області УНР "заступала сепаратистичні устремління, які є противолежні інтересам одиноко компетентного правительства" і вважав присутність західноукраїнської делегації на Мировій конференції в Парижі недоцільною. Водночас він наголошував, що після того, як Рада П'ятьох, створена Антантою як керівний орган конференції, припинила свою діяльність у Парижі, постійна українська делегація мала бути розв'язана. "Для Парижу вистачає цілком дипломатичної місії на взір місій у других столицях", - підкреслював М.Василько у листі до С.Шелухина. У розвиток цієї думки він писав, що "шеф такої місії (посол) мусить але і в Парижі мати таке саме право, як всі голови місій, зіставляти склад своїх співробітників"[16].

Даючи оцінку діяльності української делегації на міжнародній конференції у Спа, М.Василько у листі до С.Шелухина від 17 липня 1920 р. зазначав, що вона не є правомочною. За його словами, конференція "мала займатися лише розгляданням виконання постанов Версальського миру і претензіями Антанти до Німеччини". Тому її учасниками могли бути держави, які мали претензії до Німеччини. М.Василько підкреслює, що українські дипломати мали право бути присутніми на конференції в Спа лише у випадку, "як би Польща представила нас там, як свого союзника". Проте М.Василько зазначає, що хоч українська делегація і не мала ніякого права "бути присутньою на конференції", але використала її проведення для налагодження контактів з міжнародними делегаціями, які були присутні на конференції для обговорення українського питання на неофіційному рівні[17].

М.Василько постійно використовував свої приватні знайомства в політичних і дипломатичних колах зарубіжних країн, шукаючи підтримки для України на різних міжнародних форумах. Зокрема, у своїх листах до Ігнаціо Шебеко - польського посла у Німеччині, близького приятеля міністра закордонних справ Польщі, він прохав його про підтримку української справи та сприяння в одержанні УНР матеріальної допомоги на конференції в Генуї[18].

Шукаючи шляхи відновлення незалежності УНР, М.Василько звертається до головного отамана С.Петлюри з пропозицією відрядити з місією до короля Іспанії ерцгерцога В.Габсбурга, полковника УНР, відомого під псевдонімом В.Вишиваний. На думку М.Василька, В.Габсбург як впливова особа, яка займає високе положення в європейських аристократичних колах, своєю місією може привернути увагу до необхідності боротьби з більшовицькою Росією, що загрожує цілому європейському світові. "Аби тепер звернути увагу цих держав на таку небезпеку, - наголошує М.Василько у своєму листі, - ми мусимо звернутися за посередництвом до впливової займаючої високе положення особи". Місія В.Габсбурга, на його думку, допомогла б зацікавити Захід у необхідності організації інтервенції через Одесу для відновлення незалежності УНР[19].

Значна частина листування М.Василька з МЗС УНР стосується персонального складу дипломатичних представництв. Після призначення його головою дипломатичної місії УНР в Швейцарії М.Василько звернувся до міністерства з проханням призначити своїм заступником М.Левитського, колишнього дипломатичного представника УНР у Туреччині та члена українського делегації на Мировій конференції у Бересті-Литовському[20]. М.Василько дуже ретельно підійшов до питання комплектування українських дипломатичних представництв, намагаючись поповнювати їх кваліфікованими працівниками з досвідом дипломатичної роботи. Насамперед, українська місія у Берні була доповнена співробітниками представництва ЗОУНР в Австрії, яке до свого нового призначення очолював М.Василько. Зокрема, за пропозицією М.Василька радником місії УНР в Швейцарії було призначено відомого українського вченого і громадсько-політичного діяча В.Залозецького[21].

В умовах відсутності сталого фінансування дипломатичних представництв УНР М.Василько залучив на консульські посади в Швейцарії бізнесменів з цієї країни, які були зацікавлені у відновленні економічних зв'язків з Україною і своїм власним коштом утримували українські консульства: у Берні - Мексіна та у Цюріху - Куоні[22]. У листі до міністра закордонних справ М.Василько зазначав, що призначення за згодою з політичним департаментом МЗС голови фірми "Брати Куоні" українським консулом в Цюріху дає йому "можливость і шляхи до того, щоб не бути примушеним ліквідувати там нашу місію"[23].

Окрему групу складають листи М.Василька про одержання грошей з конто України в банках Австрії, Німеччини та Угорщини та реструктурування боргу Німеччини та Австро-Угорщини Україні ліквідаційною комісією, утвореною на Паризькій мирній конференції. М.Василько щомісячно інформує МЗС УНР про фінансування українських дипломатичних представництв, яке проводилось за рахунок коштів, які він одержував з австрійських, німецьких та угорських банків[24].

Протягом 1921 р. він провів низку переговорів з членами репараційної комісії, урядами Німеччини, Австрії та Угорщини. Процес повернення УНР боргів і визнання її правонаступницею Української Держави був складним і довготривалим. М.Василькові довелося виявити надзвичайний дипломатичний хист, аби досягнути успіху у цій справі. Наскільки цей процес був складним і довготривалим свідчить його листування з МЗС УНР. Зокрема, у листі до міністра закордонних справ він повідомляв, що вже у січні 1921 р. підписав угоду з МЗС Австрії про повернення Австро-Угорським банком УНР грошових коштів з депозитів Української Держави. Проте у листі до міністра закордонних справ України від 21 квітня 1921 р. М.Василько знову повертається до цієї ж самої проблеми і пише про проведення ним нарад з ліквідаційною комісією при австро-угорських урядах, репараційною комісією в Австрії та МЗС Австрії. Результатом цих зустрічей стала офіційна відповідь австрійської сторони, що вона визнає уряд УНР "законним заступником уряду Скоропадського"[25].

У листі до голови уряду УНР в екзилі П.Пилипчука 28 жовтня 1921 р. М.Василько писав, що УНР має три фонди в банках Берліна, Відня та Будапешта. "По трудних переговорах, ведених на протязі місяця, - повідомляє він, - вдалося прийти з Віденським та Будапештським урядами до порозуміння ". Натомість, за його словами, грошові фонди в сумі 300 млн.марок, які знаходились в Державному банку Німеччини, продовжували залишатись під арештом з тієї причини, що Німеччина не визнавала український уряд в екзилі законним урядом України[26].

Ці документи дають підставу стверджувати, що саме на М.Василька було покладено тяжкий обов'язок фінансування та забезпечення діяльності українських дипломатичних представництв. Визначному українському дипломату вдалося протягом 1921-1924 рр. зберегти українську дипломатичну службу у Західній Європі, хоча і доводилося її постійно скорочувати. Одержуючи кошти з українських конто, він не лише утримував закордонні місії УНР, але і надсилав гроші безпосередньо урядові та головному отаманові С.Петлюрі. Слід підкреслити, що існування уряду УНР у Варшаві поруч з близьким сусідством радянської держави було небезпечним. Тому М.Василько був змушений надсилати кошти не поштою, а через довірених осіб. Про це, зокрема, свідчить його лист до Є.Лукасевича від 11 квітня 1923 р. "В найближчих днях Вам перешлють зі Львова три мільйони польських марок, - писав М.Василько. - Я прошу Вас передати цю суму нашому Головному Отаманові… з тим, щоб крім Вас про те ніхто не знав. Прошу також доложити Панові Головному Отаманові, що головним чином він так давно не дістає від мене звітів, що я не можу їх довірити почті…"[27].

У цьому ж листі М.Василько просить Є.Лукасевича доповісти С.Петлюрі, що буде продовжувати підтримувати місії в Італії, Швейцарії та Будапешті, а також в Парижі. Проте, вже у липні 1923 р. він сповіщає голову української дипломатичної місії у Франції, що надсилає йому останню суму на утримання представництва. М.Василько зазначає, що є дві причини, з яких він не може брати на себе зобов'язань подальшого утримання місії. По-перше, високий курс французького франка і по-друге те, що "Головний Отаман може бути примушений виїхати з Польщі, або ж не матиме жодних коштів і… треба буде подбати про його утримання, як також про утримання інших наших діячів, які будуть нам потрібні"[28].

Варто зазначити, що справа повернення боргів з українських конто в австро-угорських та німецькому банках, а також фінансування за їх рахунок українських дипломатичних місій за кордоном вимагала від М.Василька головної уваги та турботи. В одному з своїх листів до міністра закордонних справ А.Ніковського він писав, що ці справи не дають йому можливості проводити "серйозну дипломатичну роботу"[29].

До останніх днів свого життя М.Василько продовжував відігравати важливу роль в координації закордонного життя уряду УНР. Про це, зокрема, засвідчує його лист до головного отамана С.Петлюри від 17 березня 1924 р. "Згідно одержаним мною інформаціям, місцем перебуванням для Вас, як би Ви хотіли переїхати, насамперед, може бути тільки Франція,.. - наголошував М.Василько. - Я подбав про те, щоб з Вашого перебування інкогніто ніде не повстало недорозуміння або недовір'я до Ваших політичних намірів"[30].

Барон М.Василько помер 2 серпня 1924 р. в німецькій курортній місцевості Райхенгаль. Тривалий час свого життя він тяжко страждав від астми, яка і спричинила смерть. Він був одним з небагатьох українських політиків, особа якого була широко відома поза межами України і користувалась повагою в різних українських політичних таборах.


  1. Дорошенко Д. Історія України. - Т.ІІ. - Ужгород,1930. - С.149,154.
  2. ЦДАВО України, Ф.3696, оп.2, спр.8, Арк.32 зв.
  3. Господин А.Три визначні дипломати: граф М.Тишкевич, князь І.Токаржевський-Карашевич і барон М.Василько. - Вінніпег, 1989. -С.33-34; Стрельський Г.В. Українські дипломати доби національно-державного відродження (1917-1920). - К.,2000. - С.7-8.
  4. Цит. За кн. Господин А. Вказ. праця. - С.35.
  5. Онацький Є. По похилій площі. - Ч.ІІ. - Мюнхен, 1969. - С. 114.
  6. ЦДАВО, ф.3696,оп.2, спр.2. арк.71.
  7. Цит.: Онацький Є. Під омофором барона М.Василька // Український історик. - Нью-Йорк - Торонто-Мюнхен, 1980. - Ч.1-4. - С.126-127.
  8. ЦДАВО, ф.3696, оп.2, спр.315, арк.61-61 зв.
  9. Там само, арк.58-59.
  10. Онацький Є. Під омофором барона М.Василька // Український історик. - Нью-Йорк - Торонто-Мюнхен, 1980. - Ч.1-4. - С.125.
  11. ЦДАВО, ф.3696, оп.2, спр.315, арк.59.
  12. Там само, ф.1429, оп.2, спр94, арк.7.
  13. Там само, арк.185.
  14. Там само.
  15. Там само.
  16. Там само, ф.3695, оп.1, спр.236, арк.30 зв.
  17. Там само, арк.43-48 зв.
  18. Там само, ф.4456, оп.1, спр.1, арк.79-87.
  19. Там само, ф.1429, оп.2, спр.94, арк.132.
  20. Там само, ф.3696, оп.1, спр.24, арк.14; оп.2, спр.315, арк.41-42.
  21. Там само, ф.3696, оп.1, спр.24, арк.22.
  22. Там само, ф.4456, оп.1, спр1, арк.22; спр.2, арк.140.
  23. Там само, спр.2, арк.140.
  24. Там само, ф.3696, оп.2, спр.315, арк.43-44зв., 77-79зв., 80-81, 89, 102, 110, 123; 1429, оп.2, спр94, арк.226 та ін.
  25. Там само, ф.1429, оп.2, спр.94, арк.239-245; ф.3696, оп.2, спр315, арк.117.
  26. Там само, ф.3696. оп.2, спр.315, арк.145.
  27. Там само, ф.4456, оп.1, спр.1, арк.270.
  28. Там само, арк.309.
  29. Там само, ф.1429, оп.2, спр.94, арк.232-233.
  30. Там само, ф.4456, оп.1, спр1, арк.394.
На початок
На початок